- Вы хотите, чтобы я вернулась? - спросила она резко. - Будьте осторожны,
  Рауль. Я уже сказала, что если опять окажусь там, то обратно не вернусь
  никогда.
   Воцарилась напряженная тишина.
   - Прежде чем я отвечу, - сказал наконец Рауль медленно, - я хотел бы
  знать, какие чувства вы испытываете к нему, поскольку вы не ненавидите его.
   - Ужас! - воскликнула Кристина и произнесла это слово так громко, что оно
  утонуло в воздухе ночи. - Это самое худшее, - продолжала она с растущей
  напряженностью, - он страшит меня, но я не ненавижу его. Да и как я могу
  ненавидеть его, Рауль? Представьте, каким он был, на коленях, в своем
  подземном доме у озера. Он обвинял, проклинал себя, просил меня простить
  его. Он признался в обмане. Сказал, что любит меня. Он положил к моим ногам
  свою огромную, трагическую любовь. Он похитил меня из-за любви, но он уважал
  меня, раболепствовал передо мной, он жаловался, плакал. И когда я встала и
  сказала ему, что могу лишь презирать его, если он немедленно не вернет мне
  свободу, я была удивлена, услышав от него предложение: я могу уйти, когда
  мне захочется. Он хотел уже показать мне таинственную тропинку. Но он тоже
  встал, и тогда я поняла, что, хотя он не ангел, дух или привидение, он все
  же Голос, потому что он запел! И я стала слушать", и осталась.
   Мы ничего не сказали больше друг другу в тот вечер. Он взял арфу и начал
  петь мне любовную песню Дездемоны. Моя память, напомнившая мне, как пела ее
  я сама, заставила