бронхита и готовой рассердиться на администрацию. Больше она не проявляла ни
  малейшего желания уступать своего положения в Опере. С той поры Карлотта
  работала во всю силу, чтобы "задушить" соперницу, а ее могущественные друзья
  оказывали давление на директоров, стараясь помешать им дать Кристине еще
  один шанс для триумфа. Некоторые газеты, которые восторженно писали о
  таланте Кристины, теперь восхваляли исключительно Карлотту. Знаменитая
  примадонна позволяла себе возмутительно оскорбительные выпады против молодой
  певицы и пыталась причинить ей как можно больше неприятностей.
   У Карлотты не было ни сердца, ни души. Она была только инструментом,
  хотя, несомненно, инструментом изумительным. Ее репертуар включал все
  созданное немецкими, итальянскими и французскими композиторами, что могло
  удовлетворить честолюбие любой певицы. О ней никогда не говорили, что она
  спела не в той тональности или что ей не хватило силы голоса, необходимой
  для какой-то части ее огромного репертуара. Короче, инструмент этот был
  мощным, замечательно точным и широкого диапазона. Но никто не мог сказать
  Карлотте то, что Россини сказал Марии Габриэле Краусс, когда та спела для
  него "Темные леса" на немецком языке: "Вы поете душой, дитя мое, и ваша душа
  прекрасна".
   Где была ваша душа, Карлотта, когда вы танцевали в пользующейся дурной
  репутацией таверне в Барселоне? Где была она позже, в Париже, когда вы пели
  непристойные, циничные песенки в сомнительных