шие объяснения не
  успокоили Филиппа. Желая узнать больше о том, что произошло, он попросил
  Кристину Доэ о встрече. Но она имела дерзость ответить, что не может принять
  ни его, ни его брата. А не интрига ли это, подумал граф. Он считал, что для
  такой женщины, как Кристина, непростительно заставлять Рауля страдать, но
  еще более непростительно страдать из-за нее Раулю. Как был он не прав,
  проявив кратковременный интерес к этой девушке, чей однодневный успех
  оказался теперь непостижимым для всех!
  
   Расскажите вы ей, цветы мои...
  
   - Хитрая маленькая обманщица, - пробормотал Филипп.
   Граф не понимал, чего она хочет, на что надеется. О Кристине говорили,
  что у нее нет ни друга, ни покровителя. Но этот скандинавский ангел, должно
  быть, хитер, как лиса!
   Все еще сидя в прежней позе, закрыв лицо руками, словно занавесом, Рауль
  думал только о письме, которое получил от Кристины, вернувшись в Париж.
   "Мой дорогой бывший маленький друг! Вы должны иметь смелость никогда не
  видеть меня или говорить со мной. Если вы любите меня хотя бы немного,
  сделайте это. Я никогда не забуду вас, мой дорогой Рауль. Но самое главное -
  никогда не приходите ко мне в артистическую комнату. От этого зависит моя
  жизнь. И ваша тоже. Ваша маленькая Кристина".
   Послышался гром аплодисментов: вышла Карлотта.
   Сцена в саду развертывалась как обычно. Когда Карлотта закончила петь
  арию о короле Туле, ее приветствовали аплодисментами, то же самое произошло
  после