и по сей день - или скорее не ждет, потому что через десять
  лет из судебного процесса узнал, кто был настоящий вор.
   Как сообщает г-н Альбер Батайль, природа одарила Балмейера всем, что
  присуще подлинному мошеннику: необычайной живостью ума, даром убеждать
  простаков, вниманием к обстановке и мелочам, талантом перевоплощения,
  бесконечной предусмотрительностью, доходившей до того, что всякий раз,
  собираясь выступить под чужим именем, он отдавал метить свое белье
  соответствующими инициалами. Но главной его чертой, не считая удивительной
  способности уходить от преследования, была рисовка - рисовка во всем: в
  самих аферах, в иронии, в вызывающем отношении к правосудию; он находил
  неизъяснимое удовольствие в том, чтобы самому сообщить в прокуратуру о
  мнимых преступниках, поскольку знал, сколько времени потеряет следователь,
  идя по ложному следу.
   Это пристрастие к мистификации судейских проявлялось во всех его
  поступках.
   Будучи на военной службе, Балмейер похитил деньги из ротной кассы и
  свалил все на казначея.
   Он украл сорок тысяч франков у торгового дома некоего Фюре и тут же донес
  следователю, что кражу совершил сам г-н Фюре.
   Дело Фюре долгое время не сходило со страниц различных юридических
  изданий, где его называли "Телефонный звонок"; с тех пор оно стало
  классическим. Никогда еще достижения науки не использовались с таким успехом
  в мошеннических целях.
   Балмейеру удалось похитить вексель на тысячу шестьсот