твовавших ему следователя
  и письмоводителя с печальным видом оттирал свои любимые штаны, Балмейер,
  воспользовавшись общим замешательством, хлопнул печатью по приказу об
  освобождении и в свою очередь рассыпался в извинениях.
   Дело было сделано. Мошенник вышел из кабинета и, с пренебрежением бросив
  охранникам бумагу с подписью и печатью, заявил:
   - С чего это, интересно, господин Вилле заставляет меня таскать его
  бумажки? Что я ему, лакей?
   Стражи с почтением подобрали документ, и бригадир жандармов отправил
  бумагу по месту назначения, в Мазас. Это был приказ о немедленном
  освобождении некоего Балмейера. В тот же вечер негодяй был на свободе.
   Так он сбежал во второй раз. А когда за кражу денег у Фюре его арестовали
  в первый раз, ему удалось дать тягу, подставив ножку и запорошив глаза
  перцем жандарму, который вел его в тюрьму. В тот же вечер, повязав белый
  галстук, Балмейер отправился на премьеру в "Комеди Франсез". Когда же
  трибунал приговорил его к пяти годам общественных работ за кражу денег из
  ротной кассы, он тоже чуть было не сбежал, попросив товарищей засунуть себя
  в мешок с ненужной бумагой, отправлявшейся на свалку, однако непредвиденная
  перекличка расстроила столь хорошо задуманный план.
   ...Впрочем, о похождениях молодого Балмейера можно рассказывать до
  бесконечности. Под именами графа де Мопа, виконта Друэ д'Эрлона, графа де
  Мотвиля, графа де Бонвиля, элегантный, всегда одетый по последнему слову
  моды, удачливый игрок,