селость Старого Боба показалась нам несколько театральной, но это
  следует, по-видимому, приписать нашему подавленному настроению накануне.
  Душою Старый Боб напоминал дитя и к тому же отличался стариковским
  кокетством: своим благородным и строгим обликом (черный сюртук, черный
  жилет, черные брюки, седые волосы и розовые щеки) он постоянно старался
  создать внушительное и гармоничное впечатление. В этой профессорской
  униформе Старый Боб охотился на ягуаров в пампасах, а теперь рылся в пещерах
  Красных Скал в поисках последних останков Elephas antiquus.
   I-с Эдит представила нас, он учтиво покудахтал и захохотал во весь рот,
  занимавший все пространство между бакенбардами с проседью, которые он
  тщательно подстригал в виде треугольника. Старый Боб ликовал, и мы вскоре
  узнали почему. Из парижского музея он вернулся с уверенностью, что скелет,
  найденный в Барма Гранде, вовсе не древнее того, что он привез из последней
  своей экспедиции на Огненную Землю. Весь Французский институт придерживался
  того же мнения, и вот по какой причине: мозговая кость слона, которую Старый
  Боб привез в Париж и которую хозяин Барма Гранде дал ему на время, уверив,
  что она найдена в том же слое почвы, что и знаменитый скелет, - так вот, эта
  кость принадлежала древнему слону середины четвертичного периода. Надо было
  слышать, с какой радостью и пренебрежением говорил Старый Боб об этой самой
  середине четвертичного периода! Вспоминая о кости из середины четвертичного
  периода, он всякий