а по-испански он говорил в
  совершенстве, - то вам удастся увидеть и даже услышать эту сцену. Мы с
  Рультабийлем уже держались за бока от смеха. В довершение всего Старый Боб
  время от времени прекращал смеяться и спрашивал, почему это мы так
  веселимся. Его гнев возбуждал в нас еще больший смех, и даже г-жа Дарзак
  только и делала, что утирала слезы: со своим самым древним человеческим
  черепом Старый Боб был и в самом деле невероятно смешон. Пока мы пили кофе,
  я смог убедиться, что череп, которому сто тысяч лет, совсем не страшен, даже
  если у него сохранились все зубы.
   Внезапно Старый Боб стал серьезен. Подняв череп правой рукой и приставив
  указательный палец левой ко лбу пращура, он заговорил:
   - Глядя на череп сверху, можно заметить, что он имеет форму правильного
  пятиугольника благодаря развитым теменным буграм и выступающей затылочной
  кости. Сильно выдающиеся скулы делают лицо довольно широким. А что я
  наблюдаю у черепа пещерного человека из Красных Скал?
   Не могу сказать, что усмотрел тогда Старый Боб в черепе пещерного
  человека: я больше не слушал ученого - я за ним наблюдал. И смеяться мне
  расхотелось. Старый Боб со своей наигранной веселостью и заумной ученостью
  показался мне страшным, жестоким и неестественным, как скверный актер. Я не
  спускал с него глаз. Мысль о Ларсане, не покидавшая меня, стала все больше
  занимать мое воображение; я, быть может, даже сказал бы что-нибудь по этому
  поводу, но кто-то взял меня под руку: это Рультабийль