ое сердце произнесенным словом,
  Рультабийль теперь оглашал воздух музыкальным храпом, напоминавшим гудение
  волчка. Пожалуй, после нашего отъезда из Парижа Рультабийль впервые спал
  по-настоящему.
  
  ***
  
   Я воспользовался этим обстоятельством, никого не предупредив, вышел из
  замка и с телеграммой в кармане сел в поезд на Ниццу. Вскоре я уже читал
  свежие новости на первой полосе "Пти Нисуа": "Профессор Стейнджерсон прибыл
  в Гараван, где собирается провести несколько недель у мистера Артура Ранса,
  который купил форт Геркулес и вместе с очаровательной м-с Ранс с
  удовольствием принимает друзей в этом средневековом уголке, изысканном и
  живописном. В последнюю минуту нам сообщили, что дочь профессора
  Стейнджерсона, только что сочетавшаяся в Париже браком с г-ном Робером
  Дарзаком, также прибыла в форт Геркулес в сопровождении этого молодого и
  прославленного профессора Сорбонны. Гости приехали к нам с Севера в пору,
  когда все нас покидают. Как они правы! Самая прекрасная в мире весна - на
  Лазурном берегу!" В Ницце, укрывшись за витриной кафе, я стал ждать прихода
  парижского поезда, в котором мог находиться Бриньоль. И в самом деле, из
  него вышел Бриньоль. Сердце у меня забилось: эта поездка, о которой он не
  сообщил г-ну Дарзаку, казалась для меня вполне естественной. К тому же я
  видел своими глазами: Бриньоль не хотел, чтобы его узнали. Опустив голову,
  он быстро, словно вор, скользил между прохожими, направляясь к выходу. Но я
  шел следом.