я железными
  частями и дребезжа стеклами. Я прыгнул в ближайший экипаж, и вскоре мы уже
  карабкались по склону долины Карей. Ах, как я жалел, что не предупредил
  Рультабийля! Странное поведение Бриньоля натолкнуло бы его на мысли, мысли
  полезные и разумные, тогда как я, не обладая его способностью рассуждать,
  мог только идти по следу Бриньоля, словно пес за хозяином или полицейский за
  своей дичью. И если бы я еще хорошо держал этот след! Бриньоль ускользнул от
  меня, когда нельзя было его терять ни за что на свете, когда я сделал
  потрясающее открытие! Мне пришлось пропустить дилижанс немного вперед -
  предосторожность, на мой взгляд, необходимая, - и в Кастийон я приехал,
  должно быть, минут через десять после Бриньоля. Кастийон находится в верхней
  точке дороги между Ментоной и Соспелем. Кучер попросил у меня позволения
  немного подождать, пока лошадь передохнет и напьется. Я вылез из экипажа, и
  кого, по-вашему, увидел у въезда в туннель, который соединял оба склона
  горы? Бриньоля и Фредерика Ларсана!
   Я так и остался стоять, словно врос в землю, - молча и неподвижно.
  Клянусь, я был поражен. Когда я собрался с мыслями, на меня нахлынули два
  чувства: ужас перед Бриньолем и гордость за себя. Все-таки я был прав! Один
  я догадался, что этот чертов Бриньоль представляет для Робера Дарзака
  страшную опасность. Если бы меня послушали, он давно уже не работал бы у
  профессора Сорбонны. Бриньоль - креатура Ларсана, сообщник Ларсана! Какое
  открытие! Я же говорил,