сада
  появилась третья старушонка, опиравшаяся уже на две клюки с загнутыми
  концами; она скрылась за гигантским эвкалиптом, причем довольно резво,
  поскольку имела четыре ноги и, что удивительно, в них не путалась. М-с Эдит
  шла дальше. Наконец она добралась до мраморного крыльца виллы, украшенного
  розами, однако крыльцо было под охраной: на верхней его ступеньке, словно
  вороны на ветке, торчали все три старушонки; раскрыв рты, они угрожающе
  закаркали. Теперь пришла очередь м-с Эдит спасаться бегством.
   М-с Эдит рассказала о своем приключении так мило и с такою очаровательной
  наивностью, явно заимствованной из детских сказок, что я с огорчением понял:
  женщины, у которых самих за душою ничего нет, могут многое почерпнуть в душе
  у мужчины, а потом совершенно естественно передать это многое другим.
   Князя эта история, казалось, отнюдь не смутила. Он совершенно серьезно
  объяснил:
   - Это три моих феи. Они не покидают меня со дня моего рождения. Я не могу
  без них ни работать, ни жить. Я выхожу из дому только с их разрешения; они
  невероятно ревниво оберегают мой поэтический труд.
   Едва князь закончил это малоправдоподобное объяснение, как Уолтер,
  камердинер Старого Боба, принес Рультабийлю телеграмму. Молодой человек
  попросил разрешения распечатать ее и прочел вслух:
   - "Возвращайтесь как можно скорее зпт ждем нетерпением тчк великолепный
  материал Петербурге".
   Телеграмма была подписана главным редактором "Эпок".
   - Ну что, господин Рультабийль, - заметил князь,