дня где-то пропадал. Он приехал прямо в Ментону и
  сразу встретил их (когда я специально спросил об этом миссис Эдит, она
  подтвердила, что муж отсутствовал два дня по делам). Старый Боб ездил в
  Париж. И наконец, князя Галича не видели в эти дни ни в пещерах, ни
  где-нибудь еще. Возьмем для начала господина Дарзака.
   - Рультабийль, но это же кощунство!
   - Сам знаю.
   - Это глупость!
   - И это знаю... А впрочем, почему?
   - Потому что, - выйдя из себя, закричал я, - пусть Ларсан гений, пусть он
  может обмануть полицейского, журналиста, репортера, даже самого Рультабийля;
  пусть он может обмануть даже дочь, выдав себя за ее отца - я имею в виду
  господина Стейнджерсона, - но никогда ему не обмануть женщину, выдав себя за
  ее мужа. Друг мой, Матильда Стейнджерсон знала господина Дарзака задолго до
  того, как вошла с ним под руку в форт Геркулес.
   - Ларсана она тоже знала, - холодно заметил Рультабийль. - Вот что, мой
  дорогой. Ваши доводы сильны, но поскольку (ох уж эта его ирония!) я не знаю
  в точности, насколько далеко простирается гений моего отца, то, чтобы
  удостовериться относительно личности господина Дарзака, которой я, кстати, и
  не пытаюсь у него отнять, я воспользуюсь доводом посильнее: если Робер
  Дарзак - это Ларсан, то Ларсан не появлялся бы несколько раз перед Матильдой
  Стейнджерсон, потому что именно появления Ларсана и отдаляют Матильду от
  Дарзака.
   - Ну к чему столько умствований, - воскликнул я, - когда достаточно
  просто раскрыть глаза.