аскройте глаза, Рультабийль, и посмотрите.
   Молодой человек послушался.
   - На кого? - спросил он с бесконечной горечью. - На князя Галича?
   - А почему бы и нет? Он что, вам нравится, этот черноземный князь, поющий
  литовские песни?
   - Нет, но он нравится м-с Эдит, - парировал Рультабийль и ухмыльнулся.
   Я сжал кулаки. Он это заметил, но вида не подал.
   - Князь Галич - нигилист, который мне ничуть не интересен, - спокойно
  добавил он.
   - Вы в этом уверены? Да и кто вам сказал такое?
   - Матушка Бернье знает одну из старушек, о которых рассказывала вам за
  завтраком миссис Эдит. Я проверил: это мать одного из троих преступников,
  повешенных в Казани, за то что они собирались бросить бомбу в императора.
  Две другие старушки - матери двоих других. Ничего интересного, - резко
  закончил Рультабийль.
   Я не смог сдержать жест восхищения.
   - А вы времени не теряете!
   - Он тоже, - проворчал молодой человек. Я скрестил руки на груди.
   - А Старый Боб?
   - Нет, дорогой мой, нет! - чуть ли не с гневом отрезал Рультабийль. -
  Этот - ни в коем случае. Вы заметили, что он носит парик, не так ли? Так
  вот, уверяю вас, если мой отец наденет парик, этого никто не заметит.
   Он произнес это с такой злостью, что я решил уйти. Рультабийль остановил
  меня.
   - Погодите-ка. Остался еще Артур Ранс.
   - Ну, этот не изменился, - отозвался я.
   - Опять глаза! Поосторожнее с глазами, Сенклер. После этого
  предупреждения Рультабийль пожал мне руку. Я заметил, что у него