Боба, однако
  поставил условие: в десять вечера дверь А будет запираться на ключ, а
  супруги Бернье отопрут ее, если возникнет такая необходимость. Это было тоже
  неудобно для Старого Боба, который иногда засиживался за работой в башне
  Карла Смелого. Но он не хотел больше спорить с этим славным Рультабийлем,
  который, должно быть, боится воров. В оправдание Старого Боба нужно сказать,
  что к мерам защиты нашего молодого друга он относился так лишь потому, что
  ему ничего не сообщили о появлении Ларсана - Балмейера. Ему, разумеется,
  рассказывали о прошлых несчастьях м-ль Стейнджерсон, но он понятия не имел,
  что и после того, как она стала г-жой Дарзак, эти несчастья отнюдь не
  прекратились. К тому же Старый Боб, как и все ученые, был эгоистом. Весьма
  довольный тем, что владеет самым старым на свете черепом, он и представить
  не мог, что мир вращается вовсе не вокруг него.
  
  ***
  
   Рультабийль, мило осведомившись о здоровье матушки Бернье, которая
  чистила картошку, доставая ее из лежавшего рядом большого мешка, попросил
  папашу Бернье отпереть дверь в комнаты четы Дарзак.
   В спальне г-на Дарзака я был впервые. Выглядела она холодной и мрачной, а
  ее меблировка не отличалась роскошью: дубовая кровать да туалетный столик,
  пододвинутый к окну К, сделанному на месте бывшей бойницы. Стена там была
  так толста, а бойница так широка, что в образовавшейся нише г-н Дарзак
  устроил нечто вроде туалетной комнаты. Второе окно, окно Л, было меньше. Оба
  окна были забраны толстыми