Боба на Робера Дарзака,
  который вышел из-под потерны и пересекал двор Карла Смелого. Нас он не
  видел. Вот он-то уж не смеялся! Рультабийль жалел его, понимая, что ученый
  держится на пределе. Молодой человек рассказал мне, что днем Дарзак сказал
  ему: "Неделя - это много! Не знаю, вынесу ли я еще неделю такой пытки".
  Рультабийль спросил у него: "А куда вы поедете?" "В Рим", - ответил тот.
  Очевидно, дочь профессора Стейнджерсона хочет ехать только туда; Рультабийль
  полагал, что бедняга Дарзак задумал это путешествие, поняв, что только папа
  римский может решить его дело. Бедный г-н Дарзак! Да, в самом деле: ему не
  до смеха. Мы не спускали с него глаз до дверей Квадратной башни. Да, он
  держался из последних сил: сгорбился, засунул руки в карманы. Вид его
  выражал крайнее отвращение ко всему. Должно быть, ему действительно все
  опротивело. Он вынул руки из карманов, однако вид его все равно не вызывал
  улыбки. И все же, признаюсь, я улыбнулся. Дело в том, что не без помощи
  гениального Рультабийля г-н Дарзак невольно вызвал во мне дрожь ужаса,
  дрожь, пронизавшую меня до мозга костей! Ну как мог Рультабийль вообразить
  такое!
   Г-н Дарзак вошел в Квадратную башню, и Бернье отпер ему дверь. Для этого
  он подошел к двери и достал ключ из кармана; позже мы выяснили, что решетка
  на окне не была перепилена - все это позволило нам сделать вывод: когда г-н
  Дарзак вошел к себе в спальню, в занимаемых им и его женой комнатах не было
  никого. Это несомненно.
   Конечно,