поезд. Телеграмма пришла из
  Москвы...
   И Бернье, странно ухмыльнувшись, вернулся на порог своей башни.
   Наши глаза все еще были устремлены на берег. М-с Эдит и князь
  прогуливались у пещеры Ромео и Джульетты;
   Старый Боб, прекратив размахивать руками, спустился вниз, подошел к замку
  и пересек двор; сверху нам хорошо было видно, что он больше не смеется.
  Старый Боб вдруг сделался воплощением грусти. Молча зашел он под потерну. Мы
  его окликнули, но он не услышал. Неся на вытянутой руке свой самый древний
  череп и неожиданно придя в ярость, он принялся осыпать древний череп
  отборнейшими проклятиями. Ученый спустился в Круглую башню, и еще некоторое
  время мы слышали отзвуки его гнева, доносившиеся снизу. Потом раздались
  глухие удары; казалось, чудак бьется телом о стены.
   В этот миг старые часы на Новом замке пробили шесть. И почти одновременно
  далеко в море раздался первый раскат грома. Горизонт почернел.
   Мы увидели, что, выйдя из-под потерны, к нам направляется конюх Уолтер,
  славный, но грубый парень, не отличавшийся большим умом, однако по-собачьи
  преданный своему хозяину - Старому Бобу. Он подошел, вручил нам с
  Рультабийлем по письму и двинулся дальше, в сторону Квадратной башни.
   Рультабийль окликнул его и поинтересовался, что он там собирается делать.
  Тот ответил, что должен отнести Бернье почту для г-на и г-жи Дарзак; весь
  разговор происходил по-английски, поскольку Уолтер другого языка не знал, а
  мы объяснялись по-английски вполне сносно.