ыми глазами: слуга запер дверь и положил ключ в карманчик
  куртки. Я и сейчас клянусь вам! - мысленно вижу, как он кладет ключ в
  верхний карман куртки и застегивает карман на пуговицу.
   Мы вышли втроем из Квадратной башни, оставив папашу Бернье в коридоре,
  словно верного сторожевого пса, каким он и был до последнего своего дня.
  Если он и промышлял немного браконьерством, это совсем не означало, что он
  не мог быть отменным сторожем. Напротив, сторожевые псы как раз и промышляют
  браконьерством. И я готов заявить во всеуслышание: папаша Бернье всегда
  честно исполнял свой долг и говорил только правду. Его жена, матушка Бернье,
  тоже была хорошей привратницей, умной и вместе с тем не болтливой. Теперь
  она овдовела, и я взял ее на службу к себе. Ей будет приятно прочесть, что я
  ее ценю и отдаю должное ее мужу. Они оба это заслужили.
   Когда Рультабийль, г-н Дарзак и я вышли из Квадратной башни и отправились
  в Круглую башню навестить Старого Боба, было уже около половины седьмого.
  Войдя в зал, г-н Дарзак вскрикнул, увидев, в каком состоянии находится
  акварельный рисунок, который он начал накануне, чтобы хоть немного
  отвлечься. Рисунок изображал центральную лестницу дворца, какой она, судя по
  документам, показанным нам Артуром Рансом, была в XV веке. Акварель была
  безнадежно испорчена, вся краска на ней расплылась. Напрасно Робер Дарзак
  пытался добиться чего-либо от Старого Боба: тот стоял на коленях перед
  ящиком со скелетом и был так занят лопаточной костью, что