й. Юбка г-жи Дарзак развевалась, точно черный флаг, и
  облепляла мне ноги. Почувствовав, что бедняжка сейчас лишится - чувств, я
  поддержал ее, и тут, среди неистовства стихий, в разгар бури, под проливным
  дождем, среди бушующего моря, я вдруг почувствовал аромат - нежный,
  волнующий и грустный аромат духов Дамы в черном. Я понял, каким образом
  Рультабийль пронес воспоминание о нем сквозь годы. Да, да, это был аромат,
  полный грусти, аромат глубокой печали... Как будто скромный, одинокий и
  очень непохожий на другие, аромат цветка, которому суждено одиноко цвести
  лишь для себя одного. Наконец-то я ощутил аромат, навеявший мне все эти
  мысли. В них я попробую разобраться позже - ведь Рультабийль столько раз
  повторял мне их. Этот нежный и вместе с тем навязчивый аромат словно бы
  опьянил меня в разгар битвы воды, ветра и молний, опьянил внезапно, лишь
  только я его ощутил. Необыкновенный аромат. Да, необыкновенный: ведь я раз
  двадцать проходил мимо Дамы в черном и не понимал, что в нем такого
  необыкновенного, а открыл это в миг, когда запах самых стойких духов на
  свете, даже тех, от которых болит голова, был бы унесен морским ветром,
  словно нежное дыхание розы. Я понял, что этот аромат нужно не только
  услышать, но и почувствовать (пусть это сочтут хвастовством, но я убежден:
  понять запах духов Дамы в черном дано не всякому, для этого нужно обладать
  глубоким умом, и, вероятно, в тот вечер на меня низошло озарение, хотя я так
  и не понял,