которые в стихающем
  урагане пронеслись у них над головами. Стены Садовой башни были толсты, а
  Старый Боб в буквальном смысле слова зарылся под землю.
   Едва я проскользнул в угол между башней и парапетом, где все еще стоял
  настороже Рультабийль, как мы ясно услышали скрип дверных петель: кто-то
  осторожно отворял дверь Квадратной башни. Я довольно сильно выдвинулся
  вперед, однако Рультабийль оттеснил меня, а сам чуть-чуть высунул голову
  из-за угла. Он стоял согнувшись, и я, вопреки его наказу, выглянул поверх
  его головы. Вот что я увидел.
   Сначала папаша Бернье, которого, несмотря на темноту, нетрудно было
  узнать, вышел из башни и бесшумно направился в сторону потерны. Посреди
  двора он остановился, поднял голову и посмотрел в сторону наших окон в Новом
  замке, затем вернулся к башне и сделал знак, который можно было истолковать
  как "все спокойно". Кому предназначался этот знак? Рультабийль высунулся еще
  дальше, но вдруг отпрянул назад и оттолкнул меня.
   Когда мы снова осмелились выглянуть во двор, там уже никого не было.
  Потом папаша Бернье вернулся; сперва мы его не видели, но услышали его тихий
  разговор с Маттони. Потом из-под арки потерны донесся какой-то звук, и
  появился папаша Бернье; рядом с ним двигалась какая-то темная масса - мы
  узнали в ней двуколку, в которую был запряжен Тоби - пони Артура Ранса. По
  плотно сбитой земле двора Карла Смелого двуколка катилась почти неслышно,
  словно ехала по ковру. Да и Тоби вел себя тихо и смирно, как будто