имому, умирающим человеком. Бернье крикнул жене,
  чтобы та принесла свет, но г-жа Дарзак воскликнула: "Нет! Света не нужно!
  Главное, чтобы он не узнал!", после чего бросилась ко входной двери с
  криком: "Он идет! Идет! Я слышу! Откройте дверь! Папаша Бернье, откройте
  дверь! Я хочу его встретить!" Папаша Бернье пошел отпирать дверь, а она все
  повторяла: "Спрячьтесь! Уходите! Только бы он ничего не узнал".
   Папаша Бернье продолжал:
   - Вы влетели как ураган, господин Рультабийль. И она сразу увела вас в
  гостиную Старого Боба. Вы ничего не заметили. А я остался с господином
  Дарзаком. Человек на полу перестал хрипеть. Господин Дарзак, все еще
  склоняясь над ним, проговорил: "Бернье, несите мешок и камень; выбросим его
  в море, и никто никогда о нем не услышит".
   - Тогда, - рассказывал далее Бернье, - я вспомнил о мешке с картошкой:
  ведь жена снова собрала картошку в мешок. Я опять высыпал ее и принес мешок.
  Мы старались как можно меньше шуметь. Тем временем хозяйка, по-видимому,
  рассказывала вам в гостиной Старого Боба всякие небылицы, а господин Сенклер
  расспрашивал в привратницкой жену. Господин Дарзак связал труп, и мы
  потихоньку засунули его в мешок. Тут я сказал господину Дарзаку: "Не советую
  бросать его в воду. У берега недостаточно глубоко. Иногда море бывает здесь
  таким прозрачным, что видно дно". "Так что же мне с ним делать?" - шепотом
  спросил господин Дарзак. "Честное слово, сударь, не знаю, - ответил я. -
  Все, что можно было сделать для вас, для