А что делает госпожа в гостиной Старого Боба? - шепотом спросил
  Рультабийль.
   - Ждет... Ждет возвращения господина Дарзака. Войти в комнату она не
  смеет. Я тоже.
   - Ладно, Бернье, возвращайтесь к себе в привратницкую и ждите, когда я
  вас позову, - приказал Рультабийль.
   Журналист отворил дверь в гостиную Старого Боба. Мы увидели Даму в
  черном, точнее, лишь ее силуэт, потому что в комнату только начал
  пробиваться первый свет дня. Матильда стояла, прислонившись к стене у окна,
  выходившего во двор. При нашем появлении она не пошевелилась, но почти сразу
  заговорила настолько изменившимся голосом, что я его даже не узнал:
   - Зачем вы пришли? Я видела, как вы шли по двору. Со двора вы не
  выходили. Вам все известно. Чего вы хотите? - И с бесконечным страданием в
  голосе добавила: - Вы же поклялись ничего не видеть.
   Рультабийль подошел к Даме в черном и с почтением взял ее за руку:
   - Пойдемте, матушка, - сказал он, и эти простые слова прозвучали мягко и
  в то же время настойчиво. - Пойдемте же, пойдемте!
   И он увлек ее за собой. Она не сопротивлялась. Едва он взял ее за руку,
  как мне показалось, что она готова повиноваться ему во всем. Однако когда он
  подвел ее к двери роковой комнаты, она попятилась и простонала:
   - Только не сюда!
   Чтобы не упасть, ей пришлось опереться о стену. Рультабийль подергал за
  ручку. Дверь была заперта. Он позвал Бернье; тот по его приказу отпер дверь
  и тут же исчез или, точнее, сбежал.
   Приоткрыв дверь, мы заглянули