ак и Бернье ликвидировали следы драмы,
  Дама в черном, поспешно переодевшись, постаралась побыстрее добежать до
  комнаты отца, прежде чем встанет кто-нибудь из хозяев "Волчицы". Перед
  уходом она посоветовала нам помалкивать и быть благоразумными. Рультабийль
  тоже откланялся.
   Было семь утра, и жизнь в замке и вокруг него начинала пробуждаться.
  Слышалось протяжное пение рыбаков в лодках. Я бросился на постель и на этот
  раз крепко уснул, так как валился с ног от усталости. Проснувшись, я
  несколько минут понежился в приятном полузабытьи, как вдруг, вспомнив
  события прошлой ночи, вскочил на ноги.
   - Нет, "лишний труп" - это невозможно! - воскликнул я.
   Да, из бездны перепутанных сном мыслей, из мрачных пучин памяти первой
  выплыла именно эта мысль: "Лишний труп - это невозможно". И в этом не было
  ничего странного, напротив. Ее разделяли все, кто так или иначе участвовал в
  драме, происшедшей в Квадратной башне, это смягчало ужас перед самим
  событием, ужас при мысли об агонизирующем человеке, которого засунули в
  мешок, увезли среди ночи и бросили в далекую, глубокую таинственную могилу,
  где он и умер. Этот ужас вытеснялся другой мыслью - невероятной мыслью о
  "лишнем трупе". Видение это росло, ширилось и вставало перед нами, огромное,
  грозное, ужасное. Иные, как, например, м-с Эдит, которая привыкла отвергать
  то, чего не понимает, упорно отвергали условия задачи, поставленные перед
  нами судьбой и определенные нами в предыдущей главе; по мере того как