, сказал он, что он не хотел терять ни секунды.
  Тон его был настолько серьезен, что м-с Эдит вздрогнула и изобразила детский
  испуг. Однако Рультабийль невозмутимо заметил:
   - Подождите дрожать, сударыня, прежде чем не узнаете, о чем идет речь. Я
  собираюсь сообщить нечто отнюдь не веселое.
   Мы переглянулись. Как он это сказал! Я попытался прочесть по лицам г-на и
  г-жи Дарзак, как они себя чувствуют. Не изменились ли их лица за прошлую
  ночь? Честное слово, держались они хорошо. Выражение отчужденности исчезло.
  Что же собирается сообщить Рультабийль? Поскорее бы! Но вот он попросил
  усесться тех из нас, кто еще стоял, и начал. Обратился он к м-с Эдит:
   - Прежде всего позвольте сообщить вам, сударыня, что я решил снять
  охрану, окружавшую форт Геркулес, словно вторая стена. Я считал ее
  необходимой для обеспечения безопасности господина и госпожи Дарзак, и вы
  позволили мне ее организовать по моему усмотрению и, несмотря на то что она
  вам мешала, отнеслись к моей затее великодушно и, если можно так выразиться,
  не теряя хорошего настроения.
   Этот прозрачный намек на шутки, которые отпускала по нашему адресу м-с
  Эдит, когда мы организовывали охрану, заставил улыбнуться Артура Ранса и ее
  самое. Однако ни супруги Дарзак, ни я не улыбнулись: со все возрастающей
  тревогой мы спрашивали себя, к чему клонит наш друг. - В самом деле? Вы
  снимаете охрану с замка, господин Рультабийль? Вы и в самом деле меня
  порадовали, хотя она мне нисколько не мешала, - воскликнула