а м-с Эдит с
  напускной веселостью (напускной испуг, напускная веселость - я находил, что
  в м-с Эдит вообще много напускного, но - странное дело! - это мне в ней
  нравилось). - Напротив, - продолжала она, - все это в какой-то мере
  удовлетворяло мои романтические наклонности. А снятию охраны я радуюсь
  потому, что, значит, господину и госпоже Дарзак больше не угрожает никакая
  опасность.
   - После сегодняшней ночи это действительно так, - отозвался Рультабийль.
   Г-жа Дарзак не сдержала резкого движения, но заметил его лишь я.
   - Тем лучше! - вскричала м-с Эдит. - Слава богу! Но почему мой муж и я
  последними узнаем подобную новость? Ведь этой ночью произошло нечто
  любопытное? Речь идет, конечно, о путешествии господина Дарзака? Он ведь
  ездил в Кастеллар.
   Г-н и г-жа Дарзак выказывали явные признаки смущения. Взглянув на жену,
  г-н Дарзак хотел было что-то сказать, но Рультабийль помешал ему.
   - Сударыня, я понятия не имею, куда ездил этой ночью господин Дарзак,
  однако считаю нужным, просто необходимым, сказать вам одно: именно благодаря
  этой поездке ему и его жене никакая опасность больше не угрожает. Ваш муж,
  сударыня, рассказывал вам о страшной драме в Гландье и о преступной роли,
  которую в ней сыграл...
   - Фредерик Ларсан. Да, сударь, мне все это известно.
   - В таком случае вам должно быть также известно, что мы приняли меры по
  охране господина и госпожи Дарзак только потому, что снова видели этого
  человека.
   - Совершенно верно.
   - Ну