- Просто дьявольская история, просто дьявольская! Этот "лишний труп" -
  просто дьявольская история...
   Произнося эти слова, он, правда, посматривал на высунувшийся из-под
  платья кончик ботинка г-жи Дарзак. Тут начался общий разговор, бессвязный,
  состоявший сплошь из восклицаний, негодования, жалоб, вздохов сочувствия, а
  также из просьб объяснить появление "лишнего трупа" и объяснений, которые
  ничего не объясняли, а лишь усиливали общее замешательство. Зашел разговор и
  о том, как труп был увезен в мешке из-под картошки, и м-с Эдит вновь
  разразилась комплиментами в адрес героя - г-на Дарзака. Рультабийль, однако,
  в эту словесную неразбериху не вмешивался. Он явно не одобрял поднявшейся
  суеты и смятения, за которыми наблюдал с видом учителя, давшего своим
  примерным ученикам несколько минут передышки. Подобная манера мне весьма не
  нравилась, и я неоднократно упрекал за нее Рультабийля, впрочем, без особого
  успеха: тот всегда напускал на себя такой вид, какой хотел.
   Наконец, решив, по-видимому, что перемена затянулась, он резко спросил у
  м-с Эдит:
   - Ну как, миссис Эдит, вы все еще считаете, что следует сообщить в
  полицию?
   - Уверена в этом еще больше, чем раньше, - ответила та. - Полиция
  обязательно раскроет то, что нам раскрыть не под силу. (Рультабийль остался
  безучастен к этому сомнению в его умственных способностях.) И признаюсь вам,
  господин Рультабийль, что, по-моему, ее следовало известить еще раньше. Вам
  тогда не пришлось бы дежурить столько