эту ночь? А я разве сплю?
   Я вышел из комнаты, спустился во двор Карла Смелого и быстро дошел до
  вала Круглой башни. Оказался я там вовремя: лодка князя Галича как раз
  пристала к берегу у "садов Семирамиды", освещенных лунным сиянием. Князь
  выпрыгнул на гальку, за ним, сложив весла, последовал другой. Я узнал и
  хозяина и его слугу: Федора Федоровича и его лакея Ивана. Через несколько
  секунд оба скрылись в тени столетних пальм и гигантских эвкалиптов. Я обошел
  кругом вал двора Карла Смелого и с бьющимся сердцем направился в первый
  двор. Звук моих одиноких шагов гулко разнесся под каменными сводами потерны;
  мне показалось, что у полуразрушенной паперти часовни настороженно
  встрепенулась чья-то тень. Я остановился в густой тени Садовой башни и
  нащупал в кармане револьвер. Тень не двигалась. Что это? Внимательно
  прислушивающийся человек? Я спрятался за шпалеру из вербены, окаймлявшую
  дорожку, которая через половодье весенних трав и кустов вела прямо к
  "Волчице". Двигался я бесшумно, и тень, по-видимому успокоившись,
  зашевелилась. Это Дама в черном. Луна освещала ее своим бледным счетом. И
  вдруг, словно по волшебству, женщина исчезла. Я двинулся к часовне и,
  подойдя к развалинам поближе, услышал тихий шепот, бессвязные слова и
  вздохи, перемежающиеся таким плачем, что и у меня глаза стали влажными. Там,
  за одной из колонн, плакала Дама в черном. Она одна? Быть может, в столь
  тревожную ночь она выбрала этот увитыe цветами