притом с таким
  успехом, что ему удалось обвинить в своих преступлениях жениха м-ль
  Стейнджерсон?
   Да, конечно... Но если я все же прикажу своему беспокойному сердцу
  замолчать и прислушаюсь к голосу разума, он мне скажет, что это мое
  предположение безумно. Безумно? Но почему? Постойте-ка: вон призрак Ларсана
  зашагал своими длинными ногами, зашагал походкой Ларсана. Да, но плечи у
  него - как у Дарзака.
   Я сказал, что мое предположение безумно, и вот почему: если он не Дарзак,
  то должен стараться быть все время в тени, в укрытии, как тогда, в Гландье,
  а тут мы все время сталкиваемся с этим человеком, живем рядом с ним!
   Живем рядом с ним? Нет!
   Во-первых, среди нас он показывается нечасто - то сидит у себя в комнате,
  то корпит над своей никому не нужной работой в башне Карла Смелого. Честное
  слово, рисование - прекрасный повод отвечать на вопросы, не оборачиваясь,
  так, чтобы твоего лица не было видно.
   Но ведь не все же время он рисует. Да, но, выходя из помещения, он всегда
  надевает темные очки. Вообще этот несчастный случай в лаборатории - выдумка
  остроумная. Можно подумать - мне, например, всегда так казалось, - что эта
  взорвавшаяся горелка знала, какую услугу окажет она Ларсану, если тот станет
  выдавать себя за Дарзака. Теперь он может избегать яркого света, ссылаясь на
  слабое зрение. Ну как же, как же! Даже м-ль Стейнджерсон и Рультабийль
  стараются выбрать для него местечко в тени, где его глазам не причинит вреда
  яркий дневной свет. Если вдуматься,