Дарзак и
  профессором, на втором этаже "Волчицы".
   - Там слишком мало места, и я стеснил бы госпожу Дарзак, - с горечью
  ответил бедняга. - Вот я и попросил Бернье принести мне кровать сюда. Да и
  какая разница, где лежать, - я ведь все равно не сплю.
   Мы помолчали. Мне было стыдно за свои нелепые выдумки. Откровенно говоря,
  угрызения совести были столь сильны, что я не сдержался. Я признался ему во
  всем: в своих постыдных подозрениях, в том, как, увидев его таинственные
  ночные блуждания по Новому замку, подумал, что имею дело с Ларсаном, в том,
  как решил отправиться "открывать Австралию". Я не скрыл от него, что в
  течение какого-то времени связывал все свои надежды с "Австралией".
   Выслушав меня с необычайно горестным видом, Дарзак спокойно засучил
  рукав, поднес руку к свече и показал мне родимое пятно, которое должно было
  привести меня в чувство. Мне не хотелось даже смотреть на него, но Дарзак
  настоял, чтобы я его потрогал, и я убедился, что это самое обычное родимое
  пятно, на котором можно поставить точки с названиями городов - Сидней,
  Мельбурн, Аделаида, - и что рядом есть маленькое пятнышко, формой
  напоминающее Тасманию.
   - Можете потереть, - добавил он весьма рассудительным тоном, - оно не
  сойдет.
   Со слезами на глазах я снова принялся просить у него прощения, но он не
  хотел меня прощать, прежде чем я не дерну его изо всех сил за бороду. Я
  послушался, и в руках у меня она не осталась.
   Только после этого он позволил мне идти спать,