но, но несколько нервно, что, впрочем, было ей
  очень к лицу. Внезапно мы, словно сговорившись, выпрямились и навострили
  уши. Со стороны пещер донесся чей-то крик. Рядом с пещерой Ромео и Джульетты
  мы различили небольшую кучку людей, призывно махавших нам руками.
  Подгоняемые предчувствием, мы поспешили к берегу. Вскоре мы узнали, что двое
  рыбаков, услышав чьи-то стоны, обнаружили в провале пещеры какого-то
  бедолагу, который, свалившись туда, по-видимому, долгое время пролежал без
  сознания.
   Мы не ошиблись. На дне ямы лежал Старый Боб. Когда его извлекли на свет
  божий, он являл собою весьма жалкое зрелище: изящный черный сюртук был
  грязен, измят, а кое-где и разорван. М-с Эдит не смогла сдержать слез, когда
  увидела, что ключица и нога ученого вывихнуты, а сам он бледен как смерть.
   По счастью, все обошлось. Через десять минут он, согласно ее
  распоряжениям, уже лежал у себя на постели в Квадратной башне. Но
  представьте себе: этот упрямец до прихода врача отказался раздеться и
  расстаться со своим сюртуком! Сгорая от волнения, м-с Эдит устроилась у его
  изголовья, однако, как только пришел врач, Старый Боб потребовал, чтобы
  племянница немедленно оставила его и вышла из Квадратной башни. Он заставил
  ее даже закрыть дверь.
   Эта последняя предосторожность нас весьма озадачила. Мы собрались во
  дворе Карла Смелого - г-жа и г-н Дарзак, Артур Ранс и я, а также папаша
  Бернье, который ждал удобного случая, чтобы узнать у меня новости.