- Зачем такие сложные маневры, когда можно было просто выйти через дверь?
  - не удержавшись, воскликнул я. М-с Эдит бросила мне горестный взгляд, и я
  тут же пожалел, что оказался не на ее стороне.
   - Все это весьма странно, - заметил князь. - Позавчера утром Морской
  Палач пришел со мною проститься, так как уезжал отсюда, и я был уверен, что
  в пять вечера он сел в поезд на Венецию, свой родной город. Так как же тогда
  он вез господина Старого Боба в своей лодке следующей ночью? Здесь его уже
  не было, да и лодку он продал, потому что решил сюда больше не возвращаться,
  - так он мне сказал.
   Помолчав, князь Галич продолжил:
   - Впрочем, все это неважно, сударыня: главное, чтобы ваш дядя как можно
  скорее поправился и, - добавил он с еще более очаровательной улыбкой, -
  чтобы вы помогли мне отыскать в пещере некий несчастный камень, который
  выглядит следующим образом: острый, двадцати пяти сантиметров длиной,
  сточенный с одной стороны, использовавшийся в качестве скребка, короче,
  самый древний скребок в мире. Я очень им дорожу, - подчеркнул князь, -
  поэтому вы, быть может, соблаговолите узнать у дядюшки, что с ним стало.
   Несколько высокомерно, что мне понравилось, м-с Эдит пообещала, что
  приложит все усилия, чтобы столь ценный скребок не затерялся. Князь
  попрощался и ушел. Когда мы повернулись, рядом с нами стоял Артур Ранс.
  Похоже, он слышал весь разговор и теперь обдумывал его. Приложив свою трость
  с загнутой ручкой к губам, он по своему обыкновению