спеть заметить движение убийцы. Но в ярком
  свете дня мы никого не увидели. Движимые, как мне кажется, одною и той же
  мыслью, мы идем в Квадратную башню, дверь в которую открыта, решительно
  входим в комнаты Старого Боба - гостиная пуста. Мы открываем дверь в
  спальню. Старый Боб, в цилиндре, спокойно лежит на кровати, рядом с ним
  сидит пожилая женщина - матушка Бернье. Как они невозмутимы! Однако, увидев
  наши лица, жена погибшего вскрикивает от ужаса в невольном предчувствии
  трагедии. Она ничего не слышала. Она ничего не знает. Она хочет выйти,
  увидеть, узнать - сама не зная что. Мы пытаемся ее удержать, но тщетно. Она
  выходит из башни и видит труп. И вот уже в этой страшной полдневной жаре она
  рыдает над истекающим кровью телом. Мы задираем ему рубашку и видим под
  сердцем рану. Рультабийль выпрямляется с выражением, которое я у него уже
  видел, когда он осматривал в Гландье рану на теле жертвы невероятного
  убийства.
   - Похоже, удар ножом точно такой же, - сообщает он. - Та же рука. Но где
  нож?
   Мы принимаемся искать повсюду нож, но безуспешно. Должно быть, убийца
  унес его с собой. Где он? И кто он? Мы этого не знаем, но Бернье знал; быть
  может, поэтому он и погиб. Фредерик Ларсан! С дрожью в голосе мы повторяем
  последние слова умирающего.
   Внезапно у выхода из потерны появляется князь Галич с газетой в руке. Он
  движется в нашу сторону, не переставая читать. Вид у него насмешливый. М-с
  Эдит подбегает к нему, вырывает у него газету и, указывая