ьтабийль провел меня
  под красивый свод, где в глубине, на камнях пустых склепов, стояли
  великолепные коленопреклоненные мраморные статуи Екатерины Клевской и
  герцога де Гиза Меченого.
   - Это часовня коллежа, - вполголоса сообщил молодой человек.
   В часовне никого не было. Мы быстро прошли через нее, и Рультабийль
  осторожно открыл слева еще одну дверь, ведущую под навес.
   - Пошли, - тихонько сказал он. - Пока все идет хорошо. Мы вошли в коллеж,
  и привратник меня не заметил. Он непременно бы меня узнал.
   - Ну и что в этом дурного? В этот миг мимо навеса прошел лысый человек со
  связкой ключей в руке, и Рультабийль отодвинулся в тень.
   - Это папаша Симон. Как он постарел! И волос совсем не осталось.
  Осторожно! Сейчас как раз должны подметать в младшем классе. Все на
  занятиях. Опасаться нам некого - в привратницкой осталась лишь мамаша Симон,
  если только она еще жива. Но в любом случае она нас не увидит. Постойте-ка!
  Папаша Симон возвращается.
   Почему Рультабийль хотел остаться незамеченным? Почему? В самом деле, я
  ничего не знал об этом парнишке, а думал, что знаю все. Он удивлял меня
  буквально каждый час. В ожидании, пока папаша Симон освободит нам путь, мы с
  Рультабийлем незаметно выскользнули из-под навеса и, пробравшись за кустами,
  росшими во дворике, оказались у низенькой кирпичной стены, откуда открывался
  вид вниз, на просторные дворы и здания коллежа. Словно боясь свалиться,
  Рультабийль схватил меня за руку.
   - Боже, тут все переменилось!