лось! - хрипло прошептал он. - Старый класс, где
  я когда-то нашел ножик, разрушен, дворик, где мы прятали деньги, перенесен
  дальше. Зато стены часовни на месте! Наклонитесь ниже, Сенклер: видите дверь
  в нижней части часовни? Она ведет в младший класс. Сколько раз я входил в
  нее, когда был маленьким! Но никогда, никогда я не выходил из нее таким
  счастливым, даже на самые веселые перемены, как в тот раз, когда папаша
  Симон пришел за мной и повел в гостиную, где ждала Дама в черном! Боже,
  только бы там ничего не изменилось!
   Рультабийль высунул голову и взглянул назад.
   - Нет! Смотрите, вон гостиная, рядом с часовней. Первая дверь справа.
  Туда она приходила... Когда папаша Симон спустится вниз, мы пойдем в
  гостиную. Это безумие, мне кажется, я схожу с ума, - сказал он, и я услышал,
  как у него стучат зубы. - Но что поделать, это сильнее меня. Одна мысль о
  том, что я увижу гостиную, где она меня ждала... Я жил лишь надеждой ее
  увидеть, и, когда она уезжала, я всякий раз впадал в такое отчаяние, что
  воспитатели опасались за мое здоровье. Я приходил в себя, лишь когда мне
  заявляли, что если я заболею, то больше ее не увижу. До следующего визита я
  жил лишь памятью о ней да ароматом ее духов. Я никогда отчетливо не видел ее
  лица и, надышавшись чуть ли не до обморока запахом ее духов, помнил не
  столько ее облик, сколько аромат. После очередного визита я иногда в
  перемену проскальзывал в пустую гостиную и вдыхал, благоговейно вдыхал
  воздух, которым