несмотря ни на что, в ее тревожном взгляде, с
  каким трудом прячет волнение, которое заставило ее судорожно вцепиться в
  руку молодого спутника. Робер Дарзак шел с мрачным и решительным видом
  поборника справедливости. Наше беспокойство усугубилось еще и тем, что вслед
  за ним во дворе Карла Смелого появились папаша Жак, Уолтер и Маттони. С
  ружьями в руках они молча встали у двери в Квадратную башню и с поистине
  солдатской дисциплинированностью выслушали из уст Рультабийля приказ никого
  не выпускать из Старого замка. Находясь на грани ужаса, м-с Эдит спросила у
  верных Маттони и Уолтера, что означает этот маневр и против кого он
  направлен, однако, к моему величайшему удивлению, они не ответили. Тогда она
  в героическом порыве встала перед дверью в гостиную Старого Боба, раскинула
  руки, загораживая проход, и хрипло воскликнула:
   - Что вы хотите делать? Уж не собираетесь ли вы его убить?
   - Нет, сударыня, - глухо ответил Рультабийль, - мы собираемся его судить.
  А чтобы иметь уверенность, что судьи не превратятся в палачей, мы будем
  судить его перед трупом папаши Бернье, причем каждый предварительно
  расстанется со своим оружием.
   И Рультабийль повел нас в привратницкую, где матушка Бернье все
  оплакивала своего супруга, убитого с помощью самого древнего в мире скребка.
  Там мы выложили револьверы и произнесли клятву, которую потребовал от нас
  Рультабийль. Одна м-с Эдит не хотела расставаться с револьвером, спрятанным
  ею в одежде, о чем Рультабийль,