ричал я. - А зачем? Кого вы хотели обмануть?
   - Вас, сударь.
   Он произнес эти слова с таким презрением, что кровь бросилась мне в
  голову. Я вскочил. Все глаза устремились на меня, и едва я вспомнил, как
  грубо обошелся со мною Рультабийль в присутствии Робера Дарзака, как у меня
  тут же появилось ужасное ощущение, что во всех глазах я читаю подозрение,
  обвинение! Да, меня словно пронизала общая мысль: а вдруг Ларсан - это я.
   Я - Ларсан!
   Я переводил взгляд с одного на другого. Рультабийль глаз не опустил, хотя
  и мог прочитать в моих глазах отчаянный протест всего существа и яростное
  негодование. От гнева кровь стучала у меня в висках.
   - Ах, так! - вскричал я. - Пора с этим кончать. Раз Старый Боб отпадает,
  князь Галич отпадает, профессор Стейнджерсон отпадает, то остаемся только
  мы, сидящие в этой комнате. А если Ларсан среди нас - укажи его,
  Рультабийль!
   Молодой человек так сверлил меня взглядом, что я, окончательно выйдя из
  себя и позабыв о манерах, заорал:
   - Ну, покажи его! Назови! Ты, я смотрю, так же не спешишь, как и тогда на
  суде.
   - А разве на суде у меня не было причин не спешить? - невозмутимо
  поинтересовался Рультабийль, - Значит, ты опять хочешь дать ему скрыться?
   - Нет, клянусь тебе, на этот раз он не скроется. Почему, когда он это
  говорил, тон его становился все более угрожающим? Неужели он и впрямь
  думает, что Ларсан - это я? Я встретился взглядом с Дамой в черном. Она
  смотрела на меня с ужасом.
   - Рультабийль,