ера. После этого, закрывшись в своей комнате на задвижку, он, по его
  словам, не выходил оттуда, пока мы не зашли за ним уже после шести часов.
  Что же до Старого Боба, то мы видели, как он вошел в Круглую башню в шесть
  часов, держа в руках череп, без каких бы то ни было следов краски. Каким же
  образом краска, сохнущая четверть часа, оказалась свежей больше чем через
  час после того, как господин Дарзак кончил рисовать и Старый Боб, войдя в
  Круглую башню, в гневе швырнул череп на рисунок и запачкал его в краске?
  Этому есть только одно объяснение - попробуйте-ка найти другое: господин
  Дарзак, вошедший в пять часов в Квадратную башню и, по общему мнению, не
  выходивший оттуда, совсем не тот человек, который рисовал в Круглой башне
  перед приходом Старого Боба в шесть часов, не тот, к кому мы пришли в
  Квадратную башню - но не видели, как он туда входил, - и с кем вместе вышли.
  Короче: это не тот господин Дарзак, который сейчас сидит здесь вместе с
  нами. Здравый смысл указывает нам, что у господина Дарзака есть двойник.
   С этими словами Рультабийль посмотрел на г-на Дарзака. Тот, как и все мы,
  находился под впечатлением выводов, сделанных молодым репортером. Нас всех
  охватило двойственное чувство: изумление и беспредельное восхищение. Как
  было понятно все сказанное Рультабийлем, понятно и ужасно! Он снова
  продемонстрировал нам свой недюжинный, точный ум. Г-н Дарзак вскричал:
   - Значит, вот как он вошел в Квадратную башню! Принял мое обличье и
  спрятался