спрятался в стенном шкафу. Потому-то я его и не видел, когда, оставив в
  башне Карла Смелого свой рисунок, пошел заниматься почтой. Но почему же
  папаша Бернье впустил его?
   - Да он же думал, что это вы, черт возьми! - ответил Рультабийль и взял в
  свои ладони руку Дамы в черном, словно желая подбодрить ее.
   - Значит, вот почему, когда я подошел к двери, она была не заперта и мне
  оставалось лишь ее толкнуть. Папаша Бернье думал, что я у себя.
   - Совершенно верно! Вы рассуждаете безупречно, - согласился Рультабийль.
  - Папаша Бернье, отперший дверь первому господину Дарзаку, второго даже не
  видел. Вне всякою сомнения, вы вошли в Квадратную башню, когда папаша Бернье
  стоял с нами на валу и наблюдал, как Старый Боб, размахивая руками, говорил
  что-то м-с Эдит и князю Галичу у входа в Барма Гранде.
   - Но как же матушка Бернье, сидевшая в привратницкой, меня не заметила и
  не удивилась, что я вхожу второй раз, хотя и не выходил? - спросил г-н
  Дарзак.
   - Представьте себе, - с печальной улыбкой отозвался репортер, -
  представьте себе, господин Дарзак, что именно в эту самую минуту, когда вы
  шли к себе, то есть когда шел второй господин Дарзак, она собирала картошку,
  которую я высыпал на пол из мешка. Все ясно?
   - Выходит, я должен поздравить себя с тем, что все еще нахожусь на этом
  свете?
   - Поздравьте, господин Дарзак, поздравьте!
   - Подумать только, я вернулся к себе, заперся на задвижку, сел работать,
  а этот бандит был у меня за спиной! Если бы он напал на меня, я и