бы
  это заметила". Логично, не так ли? Логично. Так вот, наблюдая за поведением
  той, что стала по вашей милости госпожой Дарзак, я понял, сударь: она все
  время подозревала, что вы - это Ларсан!
  
  ***
  
   Матильда, только что опять упавшая на стул, нашла в себе силы встать и в
  испуге протестующе взмахнула руками. Страдание еще сильнее исказило лицо
  г-на Дарзака. Он сел и тихо спросил:
   - Возможно ли, чтобы вы подумали такое, Матильда?
   Матильда молча опустила голову. С беспощадной жестокостью, которую я
  лично не мог ему извинить, Рультабийль продолжал:
   - Когда я вспоминаю каждое движение госпожи Дарзак после вашего
  возвращения из Сан-Ремо, мне становится ясно, что в них все время
  проглядывали страх и постоянная тревога... Нет, позвольте я буду говорить,
  господин Дарзак. Я должен объясниться, да и все должны. Нам нужно поставить
  точки над "i". Итак, поведение мадемуазель Стейнджерсон выглядело
  неестественно. Даже готовность, с какою она уступила вашему желанию поскорее
  обвенчаться, указывала на то, что ей хочется поскорее покончить с душевными
  муками. Я помню ее глаза, они ясно говорили тогда: "Неужели возможно, чтобы
  я продолжала видеть Ларсана повсюду, даже в человеке, который рядом со мною,
  который ведет меня к алтарю и увозит с собой?" На вокзале же, сударь, ее
  прощание было душераздирающим. Тогда она уже звала на помощь - ее нужно было
  спасти от нее самой, от ее мыслей.., а быть может, от вас? Но она не
  осмеливалась открыться кому-либо: