бо: конечно, она боялась, что ей скажут...
   Тут Рультабийль спокойно нагнулся к уху г-на Дарзака и тихо договорил -
  недостаточно тихо, чтобы я не расслышал, так, чтобы не расслышала Матильда:
  "Вы что, снова сходите с ума?" Затем, отойдя немного назад, он продолжал:
   - Теперь, думаю, мой дорогой господин Дарзак, вы поняли все: и странную
  холодность, с которой к вам стали относиться, и самое нежное внимание,
  которым вдруг принималась вас окружать госпожа Дарзак, - к этому толкали ее
  угрызения совести и постоянная неуверенность. И наконец, позвольте вам
  заметить, что вы и сами временами казались очень мрачным и мне приходило в
  голову: а вдруг вы тоже заметили, что госпожа Дарзак, глядя на вас,
  разговаривая с вами или замыкаясь в молчании, в глубине души никогда не
  расстается с мыслью о Ларсане. Поэтому поймите меня правильно: мысль о том,
  что, займи ваше место Ларсан, дочь профессора Стейнджерсона сама заметила бы
  это, не могла рассеять моих подозрений - ведь вопреки своему желанию она
  видела его повсюду. Нет, мои подозрения рассеялись по другой причине.
   - Но ведь вы могли их рассеять, - насмешливо и вместе с тем отчаянно
  вскричал г-н Дарзак, - легко могли их рассеять, если бы рассудили следующим
  образом: если я Ларсан и раз я добился того, что мадемуазель Стейнджерсон
  стала моей женой, то в моих интересах, чтобы все продолжали верить в смерть
  Ларсана. Тогда бы я не стал воскресать. Разве в тот день, когда Ларсан
  появился вновь, я не потерял Матильду?