от вас, и,
  чтобы вернуть ее, опять показываетесь под видом Ларсана. Вот видите, мой
  дорогой господин Дарзак: у меня в голове все прекрасно встало на свои места,
  и даже ваше появление перед нами в Ментоне в обличье Ларсана, в то время как
  Дарзак ехал в Кан, - даже это объяснялось очень просто. На глазах у друзей
  вы сели в поезд в Ментоне-Гараване, однако на следующей станции, в Ментоне,
  вышли, и, зайдя там ненадолго в свою гардеробную, уже в виде Ларсана
  появились перед друзьями, которые пешком добрались до Ментоны. На следующем
  поезде вы вернулись в Кан, где встретились с нами. Однако, услышав в этот же
  день из уст господина Артура Ранса, приехавшего в Ниццу встретить нас,
  неприятно поразившее вас известие, что на этот раз госпожа Дарзак не
  заметила Ларсана, и поняв, что ваша утренняя уловка оказалась
  безрезультатной, вы решили в тот же вечер показаться ей в обличье Ларсана и
  прокатились под окнами Квадратной башни на лодке Туллио. Теперь вы видите,
  мой дорогой господин Дарзак: запутанные на первый взгляд вещи стали вдруг
  простыми и объяснимыми - если мои подозрения верны.
   При этих словах я, видевший и трогавший недавно "Австралию", невольно
  вздрогнул и посмотрел на г-на Дарзака чуть ли не с жалостью, как порой
  смотрят на какого-нибудь несчастного, который вот-вот станет жертвой
  ужасающей судебной ошибки. Остальные также не смогли удержать дрожь,
  поскольку доводы Рультабийля казались настолько неоспоримыми, что каждый
  задавал