егкий шум заставил меня обернуться. Рультабийль стоял; он казался вполне
  спокойным, лицо его прояснилось, как бывает после трудной победы над самим
  собой.
   - Сенклер, нам пора. Пойдемте отсюда, друг мой! Пойдемте!
   Он вышел из гостиной, даже не оглянувшись. Я пошел за ним. Нам удалось
  выйти незамеченными, и на пустынной улице я с тревогой спросил его:
   - Итак, друг мой, вам удалось найти аромат Дамы в черном?
   Разумеется, он прекрасно видел, что я задал этот вопрос от всего сердца,
  горячо желая, чтобы посещение места, где прошло его детство, хоть немного
  успокоило его душу.
   - Да, - чрезвычайно серьезно ответил он. - Да, Сенклер, удалось.
   С этими словами он протянул мне письмо дочери профессора Стейнджерсона.
  Ничего не понимая, я оторопело смотрел на него - ведь я же тогда ничего еще
  не знал. Он взял меня за руки и глядя прямо в глаза, заговорил:
   - Я хочу доверить вам большую тайну, Сенклер, тайну моей жизни и, быть
  может, в будущем моей смерти. Чтобы ни случилось, эта тайна должна умереть
  вместе с нами. У Матильды Стейнджерсон был ребенок, сын, он мертв для всех,
  кроме вас и меня.
   Я попятился, потрясенный и ошеломленный этим открытием. Рультабийль - сын
  Матильды Стейнджерсон! И тут новая мысль поразила меня еще сильнее: ведь
  когда, тогда... Рультабийль - сын Ларсана!
   Да, теперь я понял все сомнения Рультабийля. Я понял, почему недавно,
  узнав о том, что Ларсан жив, мой друг сказал: "Почему он не умер? Если он
  жив, я хотел бы умереть!" Рультабийль, как видно,