обы вы не
  встретили Дарзака. Вот почему я отправил вас на заре за моллюсками.
   - Теперь понимаю.
   - В конце концов вы поймете все, Сенклер. Надеюсь, вы не держите на меня
  зла за эту прогулку, стоившую вам часа, проведенного в обществе
  очаровательной м-с Эдит.
   - Кстати о миссис Эдит: почему вы находили противоестественное
  удовольствие в том, чтобы довести меня до этой дурацкой вспышки? -
  поинтересовался я.
   - Чтобы дать выход вашему гневу и запретить вам заговаривать с нами - со
  мною и господином Дарзаком. Повторяю, я не хотел, чтобы после своего ночного
  приключения вы разговаривали с господином Дарзаком. Продолжайте же и дальше
  все понимать, Сенклер.
   - Продолжаю, друг мой.
   - Поздравляю.
   - И все же есть еще одна вещь, которой я не понимаю! - вскричал я. -
  Смерть папаши Бернье. Кто же его убил?
   - Трость, - мрачно ответил Рультабийль. - Эта дурацкая трость.
   - А мне казалось, что дело в самом древнем скреке...
   - Было две вещи, трость и самый древний скребок. Но главную роль в его
  смерти сыграла трость, а скребок послужил лишь орудием.
   Я уставился на Рультабийля, спрашивая себя, не присутствую ли я на этот
  раз при окончательном закате этого светлого ума.
   - Среди прочего, Сенклер, вы так и не поняли, почему в день, когда я
  прозрел, я уронил между господином и госпожою Дарзак тросточку с загнутой
  ручкой, тросточку Артура Ранса. Дело в том, что я надеялся, что господин
  Дарзак ее поднимет. Помните, Сенклер, трость Ларсана и