содержимое, он
  расхохотался. Передо мной опять был мой веселый Рультабийль. Мне захотелось
  узнать причину его веселости.
   - Я уезжаю, старина! - ответил Рультабийль. - Уезжаю! Раз так, я уезжаю.
  Сегодня же вечером сажусь в поезд.
   - Куда?
   - В Санкт-Петербург. С этими словами он протянул мне письмо и я прочел:
  
   "Нам известно, сударь, что Ваша газета решила послать Вас в Россию в
  связи с событиями, взбудоражившими двор в Царском Селе. Мы обязаны Вас
  предупредить, что живым Вы до Петербурга не доедете.
   Подписано: Центральный революционный комитет".
  
   Я взглянул на Рультабийля: радости его не было конца.
   - На вокзале находился князь Галич, - сообщил я. Он понял, равнодушно
  пожал плечами и ответил:
   - Ну и повеселимся же, старина!
   Это было все, что я из него вытянул. Вечером, когда на Северном вокзале я
  обнимал его, умоляя не уезжать, и плакал от отчаяния, он только смеялся и
  повторял:
   - Ну и повеселимся же!
   Это были его последние слова. На следующий день я приступил к своим
  обязанностям во Дворце правосудия. Первыми, кого я там встретил, были гг.
  Анри-Робер и Андре Гесс.
   - Хорошо отдохнул? - поинтересовались они.
   - Превосходно! - ответил я и скроил при этом такую мину, что они тут же
  потащили меня в кафе.