, прочел эту мысль у меня на
  лице и сделал жест, который, по всей вероятности, должен был означать: "Вот
  так, Сенклер, теперь вы знаете". Мысль свою он закончил вслух:
   - Но никому ни слова!
   Прибыв в Париж, мы расстались, чтобы вскоре снова встретиться на вокзале.
  Там Рультабийль протянул мне еще одну телеграмму, пришедшую из Баланса от
  профессора Стейнджерсона. Текст ее гласил: "Господин Дарзак сказал у вас
  есть несколько дней отпуска так будем счастливы если сможете провести их
  нами тчк ждем вас Красных Скалах Артура Ранса который будет рад познакомить
  вас своей женой тчк дочь также будет рада вас видеть тчк она присоединяется
  моей просьбе тчк дружески ваш".
   Когда же мы сели в поезд, к вагону подбежал привратник дома, где жил
  Рультабийль, и протянул нам третью телеграмму. Она пришла из Ментоны от
  Матильды. В ней было лишь два слова: "На помощь!"
  
  Глава 4
  В пути
  
   Теперь я знаю все. Рультабийль только что рассказал мне о своем
  необыкновенном, полном приключений детстве, и мне стало понятно, почему он
  так боится, что г-жа Дарзак узнает разделяющую их тайну. Я не в силах
  что-либо сказать, что-либо посоветовать моему другу. Бедняга! Получив
  телеграмму с призывом о помощи, он поднес ее к губам и, крепко сжав мою
  руку, сказал: "Если я опоздаю, то отомщу за нас". Какая холодная и неистовая
  сила звучала в этих словах! Порой какой-нибудь слишком резкий жест выдает
  возбуждение моего друга, но в целом он спокоен. Это спокойствие ужасает.
  Какое