овезло. А что ты делаешь, когда нет апельсинов -
  поинтересовался я.
   - Тогда я подбираю уголь, - сказал он и, запустив в мешок ручонку, достал
  огромный кусок угля.
   Сок апельсина попал на его потрепанную куртку. Уморительный малыш вытащил
  из кармана носовой платок и тщательно вытер свои лохмотья. Затем с гордостью
  засунул платок обратно в карман.
   - Чем занимается твой отец? - спросил я.
   - Он бедняк.
   - Да, но чем он занимается? Ловец апельсинов пожал плечами.
   - Ничем, потому что бедняк.
   Мои расспросы о родственниках пришлись ему явно не по душе.
   Он направился вдоль набережной, я пошел следом; через некоторое время мы
  оказались у маленькой заводи, где стояли небольшие прогулочные яхты,
  сверкавшие полированным красным деревом, - суденышки с безупречной
  наружностью. Мой парнишка рассматривал их взглядом знатока и получал от
  этого явное удовольствие. К берегу причалила прелестная яхточка. Надутый
  треугольный парус светился белизной в лучах солнца.
   - Тряпка ничего себе! - одобрил мальчишка. Поднимаясь на набережную, он
  нечаянно ступил в лужу и забрызгал всю куртку, которая, похоже, заботила его
  более всего. Что за несчастье! Он чуть не расплакался. В мгновение ока
  достав свой платок, он начал тереть, потом умоляюще взглянул на меня и
  спросил:
   - Сударь, я сзади не грязный?
   Пришлось дать честное слово, что нет. Тогда он опять спрятал платок в
  карман.
   В нескольких шагах от этого места, на тротуаре, тянущемся вдоль желтых,
  красных