расных и голубых старых домов, окна которых пестры от сохнущей в них
  одежды, стоят столики торговок мидиями. На каждом столике лежат моллюски,
  ржавый нож и стоит бутылочка с уксусом.
   Подойдя к столикам и соблазнившись свежими мидиями, я предложил ловцу
  апельсинов:
   - Хоть ты и любишь только фрукты, могу предложить тебе дюжину мидий.
   Его черные глазки загорелись, и мы принялись за моллюсков. Торговка
  открывала их нам, а мы пробовали. Она хотела было предложить нам уксусу, но
  мой спутник остановил ее повелительным жестом. Открыв свой мешок, он пошарил
  в нем и с торжественным видом извлек лимон, который, полежав в соседстве с
  куском угля, стал несколько черноват. Уже в который раз мальчик достал свой
  платок и вытер лимон, после чего протянул мне половину, однако я,
  поблагодарив, отказался, так как люблю есть мидии без ничего.
   После завтрака мы вернулись на набережную. Ловец апельсинов попросил у
  меня сигарету и прикурил от спички, выуженной из другого кармана.
   И вот, с сигаретой в зубах, попыхивая ею, точно взрослый, малыш устроился
  прямо на плитах набережной и, устремив взгляд на храм Богоматери
  Спасительницы на водах, принял позу уличного мальчишки, которым так славен
  Брюссель <Имеется в виду знаменитая брюссельская статуя писающего
  мальчика.>. При этом он остался, как прежде, невозмутимым, гордым и как бы
  заполнял собой весь порт.
   Гастон Леру
  
   Через день Жозеф Жозефен снова встретил в порту г-на Гастона Леру,
  который