, на перроне, перед этой самой дверью.
   Тут Робер Дарзак умолк, словно воспоминание об увиденном лишило его сил
  говорить. Потом, проведя рукою по лбу, вздохнул и продолжал:
   - Перед дверью начальника вокзала светил газовый фонарь, и вот под этим
  фонарем я и увидел Ларсана. Очевидно, он ждал нас, подстерегал... И -
  удивительное дело! - не прятался! Напротив, казалось, он стоит там, чтобы
  его заметили. Совершенно машинально я захлопнул дверь. Когда я открыл ее
  снова, полный решимости подойти к негодяю, он уже исчез. Начальник вокзала,
  видимо, подумал, что имеет дело с двумя душевнобольными. Матильда молча
  смотрела на меня, ее глаза были широко раскрыты, словно у сомнамбулы. Через
  несколько секунд она пришла в себя и осведомилась, далеко ли от Бура до
  Лиона и когда отходит следующий поезд в этом направлении. Затем она
  попросила меня распорядиться насчет нашего багажа и стала умолять как можно
  скорее догнать ее отца. Я не видел другого средства ее успокоить и без
  возражений сразу же уступил. К тому же теперь, когда я увидел Ларсана
  своими, да, да, своими глазами, мне стало ясно, что наше путешествие
  невозможно, и признаюсь, мой друг, - добавил Дарзак, повернувшись к
  Рультабийлю, - я подумал, что теперь нам действительно угрожает опасность,
  опасность таинственная и небывалая, от которой вы один можете нас спасти,
  если, конечно, еще не поздно. Матильда была мне благодарна за то, что я так
  безропотно принял все меры, чтобы поскорее нагнать