ь ее отца, и начала горячо
  меня благодарить, узнав, что через несколько минут - а все эти события
  заняли не более четверти часа - мы можем сесть в поезд 9.29, прибывающий в
  Лион около десяти. Справившись по расписанию, мы выяснили, что таким образом
  нагоним господина Стейнджерсона в Лионе. Матильда благодарила меня так,
  будто я и в самом деле был виновником столь счастливого стечения
  обстоятельств. Когда к перрону подали наш поезд, она немного успокоилась; мы
  поспешили к своему вагону, однако, проходя мимо фонаря, под которым я видел
  Ларсана, я почувствовал, что она снова теряет силы, и оглянулся, однако
  ничего подозрительного не заметил. Я спросил, не увидела ли она чего-нибудь,
  но Матильда не ответила. Тем временем ее беспокойство росло, и она принялась
  меня умолять, чтобы мы не занимали отдельное купе, а сели туда, где уже были
  другие пассажиры. Я сделал вид, что хочу присмотреть за багажом, и,
  ненадолго оставив ее среди этих людей, побежал отправить вам телеграмму,
  которую вы и получили. Ей я не стал об этом говорить, потому что продолжал
  делать вид, что она стала жертвой обмана зрения, и ни за что на свете не
  хотел, чтобы она поверила в воскрешение Ларсана. К тому же, открыв сумочку
  жены, я убедился, что ее драгоценности на месте. Несколько слов, которыми мы
  обменялись с нею в дороге, сводились к тому, что мы не должны посвящать в
  нашу тайну господина Стейнджерсона - такое горе может его убить. Не стану
  говорить о его изумлении, когда он увидел нас