третил Артур Ранс. Но перед этим произошел небольшой инцидент, о
  котором я должен рассказать. Как только поезд остановился в Ницце, я
  выскочил на перрон и побежал на почту узнать, нет ли на мое имя телеграммы.
  Мне выдали сложенный голубой листок, и я, не раскрывая его, бегом вернулся к
  Рультабийлю и г-ну Дарзаку.
   - Читайте, - предложил я молодому человеку. Рультабийль вскрыл телеграмму
  и прочел:
   - "Бриньоль точно не покидал Парижа с шестого апреля".
   Журналист взглянул на меня и фыркнул:
   - Вот оно что! Это вы интересовались Бриньолем? Что вам взбрело в
  голову?
   - В Дижоне мне пришло на ум, что в несчастье, о котором говорили
  полученные вами телеграммы, может быть как-то замешан Бриньоль, - ответил я,
  несколько задетый словами Рультабийля. - Вот я и попросил одного своего
  приятеля сообщить мне о действиях этого типа. Мне было любопытно знать, не
  уехал ли он из Парижа.
   - Ну хорошо, - отозвался Рультабийль, - теперь вы знаете, что хотели
  узнать. Но не думаете ли вы, что за бледными чертами Бриньоля скрывается
  воскресший Ларсан?
   - Вот еще! - неискренне вскричал я, подозревая, что Рультабийль
  подсмеивается надо мной. На самом же деле именно так я и думал.
   - Значит, вам все никак не выбросить Бриньоля из головы? - печально
  осведомился г-н Дарзак. - Он человек бедный, но порядочный.
   - Что-то не верится, - возразил я и забился в свой угол.
   Вообще-то мне не очень везет, когда я выкладываю Рультабийлю свои
  соображения