ображения - он часто над ними подтрунивает. Однако на этот раз уже через
  несколько дней нам суждено было убедиться, что если Бриньоль и не воплощал
  новую ипостась Ларсана, то мерзавцем все же был. По этому поводу Рультабийль
  и г-н Дарзак, отдав должное моему дару предвидения, принесли мне потом свои
  извинения. Но не будем предвосхищать события. Об этом случае я рассказал
  лишь для того, чтобы показать, насколько меня преследовала мысль, что Ларсан
  скрывается под личиной какого-нибудь малознакомого человека из нашего
  окружения. Черт побери! Балмейер так часто демонстрировал свой талант, я
  сказал бы, даже гений перевоплощения, что я был вполне прав, подозревая все
  и вся. Вскоре я понял - и неожиданное появление г-на Артура Ранса весьма
  этому способствовало, - что на этот раз Ларсан изменил тактику. Он и не
  думал скрываться - напротив: негодяй нагло показывался на глаза, по крайней
  мере некоторым из нас. Чего ему было опасаться в этой стране? Ни г-н Дарзак,
  ни его жена, ни, соответственно, их друзья его бы не выдали. Его
  настойчивость, казалось, имела своею целью разрушить счастье супругов,
  которые считали, что избавились от него навсегда. Однако в таком случае
  возникает некоторое сомнение. Что за странная месть? Ведь он отомстил бы
  гораздо лучше, если б появился до свадьбы. Помешал бы ей! Да, но для этого
  ему нужно было появиться в Париже. А можем ли мы полагать, что опасность
  появления в Париже могла остановить Ларсана? Кто возьмется это утверждать?