кое недомогание, мы сели в экипаж, и я
  приказал кучеру трогать. Мы поехали, а Ларсан все стоял на тротуаре и
  сверлил нас своим ледяным взглядом.
   - Но вы уверены, что моя жена его не заметила? - еще тревожнее повторил
  свой вопрос Дарзак.
   - Да говорю же вам, уверен.
   - Боже мой! - вмешался Рультабийль. - Если вы, господин Дарзак, думаете,
  что сможете долго вводить жену в заблуждение относительно появления Ларсана,
  то вы глубоко ошибаетесь.
   - И все же к концу нашей поездки она почти примирилась с мыслью, что это
  была галлюцинация, и на вокзале в Гараване выглядела вполне спокойной, -
  ответил Дарзак.
   - В Гараване? - переспросил Рультабийль. - Взгляните-ка, мой дорогой
  господин Дарзак, какую телеграмму она мне оттуда послала.
   С этими словами репортер протянул телеграмму из двух слов: "На помощь!"
  Прочитав ее, Дарзак ужаснулся и, горестно покачав головой, проговорил:
   - Она снова сойдет с ума.
   Этого опасались мы все, и - странное дело! - этой фразой, прозвучавшей
  как отголосок нашего ужаса, встретила Рультабийля на перроне в Ментоне г-жа
  Дарзак, хотя она вместе с отцом обещала г-ну Рансу не покидать Красные Скалы
  до его возвращения. Причин, вынудивших его просить об этом, г-н Ранс им не
  объяснил (так как не успел ничего придумать), но обещал сделать это позже.
  Увидев на перроне Рультабийля, г-жа Дарзак бросилась к нему и, как нам
  показалось, лишь ценой немалого усилия над собой не заключила его в объятья.
  Я видел, как она вцепилась в него, словно